Тишина

Лес. Лес… Лесссс…. Сссс…. Тишина. Мягкая, чуть шипящая…. Изредка срывающаяся на едва заметный свист. Нет, не свист это – тоненький звон. Просто ухо горожанина, не ведающее ни отдыха, ни покоя – ни днем, ни ночью, привычное к городской какофонии звуков, тренированное в этой пожизненной борьбе и вполне заслуженно гордящееся, как старый солдат-ветеран, своей доблестью, боится... Я просто самыми кончиками нервов ощущаю, как мой слух, столь верно служащий мне в городе, способный уловить приближающийся поезд метро задолго до того, как отблески света его фар появятся в черном провале тоннеля, дрожит от страха. Он просто не в состоянии понять, перенести эту тишину – и начинает дрожать, чтобы хотя бы отзвуками этой самой дрожи заполнить, прикончить тишину, расправиться с ней… Какое-то предательское поведение собственного слуха – да не мешай же! Как ты не можешь понять – я хочу слышать, ощущать, пить именно эту тишину! Мне не нужно никаких звуков, ни-ка-ких, слышишь! Ни одного!

Впрочем – это уж я хватил лишку. Как это – «ни одного»! А зачем же тогда я, со всей присущей мне сухой прагматичностью современного горожанина, умеющий считать деньги и развешивать, раскладывать по минутам само Время, во всем старающийся видеть практическую пользу, оказался здесь? Ведь Прогресс, Великий и Ужасный, дал нам все – видео, аудио, стерео, Долби-сарраунд, рев моторов на автомагистралях, грохот движков разгоняющихся над дачным домиком в ближайшем – таком удобном – Подмосковье самолетов – для того, чтобы заполнить свой слух, не оставить в нем ни уголка свободного пространства… Но этот же самый Прогресс подарил нам и другое, до гениальности простое изобретение – беруши, на тот случай, если захочется попользоваться тишиной, потребить ее… В любой аптеке… «Рраз – и готово!».

Только вот закавыка – есть тишина и Тишина. Одна – ватная, стерильная, как больничная кафельная стена, как пустой щит – «Здесь могла бы быть Ваша реклама…». Тишина техногенная, цивилизованная. Тишина, как отсутствие Звука. То есть мертвая. Другая – тишина Жизни. Не терпящая пустоты. Наполненная… Не звуками – нет, скорее – Отзвуками, следами Жизни, ее доказательствами. Надо здорово напрячься, чтобы уловить эти отзвуки, разглядеть эти следы. И тогда, за стуками собственного сердца, за дрожью перепуганного слуха, можно будет ощутить Жизнь! А жизнь не может не рождать Звук – не лязг, не грохот, не насильное, механическое возмущение звуковых волн. Живой Звук. Слово Природы.

Так вот зачем я здесь, в глухом бору на краю огромного мохового болота, в тысяче с лишком верст от Москвы, от привычной квартиры, от работы, от знакомых… От примявшейся по ноге, как старый ботинок, повседневной жизни. Я хочу услышать это Слово. Я знаю, что оно будет обращено не ко мне – да и кто я для великой, изначальной Природы – неблагодарное дитя, внезапно вспомнившее о том, что у него тоже есть корни… Что может Она сказать мне, одному из тех, кто, будучи порожденным ею, возомнил себя Ее царем… Но мне нужно это Слово, этот Звук – как знак того, что Природа все еще жива, что не все еще наши усилия завершились успехом, что сам я еще ЖИВ. И я продолжаю вслушиваться, борясь с собственным слухом, с его городской изувеченностью…

«Дэк…»
Сердце оборвалось. Шею ожгло горячим – словно кто-то в бане, забавляясь, дунул на загривок… Мысли и их обрывки в смятении порскнули в разные стороны…
«Дэк!»
Новая волна горячей крови толкнула в голову. Почему-то стало сухо во рту и схватило горло. Я даже не понял, сколько мгновений прошло между этими двумя Словами. Мне кажется, что сердце остановилось, не стукнуло ни разу…
«Дэк-дэк!»
Нет, сердце всё-таки бьется – иначе откуда эти толчки крови в голову, в уши, в шею? Пожалуй, оно даже не бьется – оно колотится, с бешеной скоростью гоня кровь по телу…
«Дэк-дэк-дэкдэкдэдэкдэк!!!»

Когда же я перестал дышать? Я ведь понял это только из-за внезапно возникшего головокружения, как это было, когда в детстве нырял на море за раковинами… Они были глубоко и мне все не хватало воздуха, чтобы донырнуть. И приходило головокружение и сумрак в глазах – такие же, как сейчас! Я перестал дышать на вдохе или на выдохе? Попытка выдохнуть оканчивается каким-то сиплым, жалобным звуком… Все-таки удается сделать вдох-выдох и уловить окончание самого загадочного, волшебного, таинственного звука из всех, что я слышал до этого – «чфсшсфшсщ…».

Как же быстро, сразу он запел – не распеваясь, сразу же «выдал» всю Песню! И тут же, совсем без перерыва выдал вторую! Третью! Он пел, не прерываясь ни на секунду – первые колена становились все короче, он проглатывал звуки и вот уже практически сразу переходил к третьему. Он пел взахлёб, он голосил!

Я уже сумел хоть как-то справиться с собой – весь мокрый от внезапно накатившей испарины, на ватных, плохо гнущихся и мало ощущающих ногах, я подхожу к нему. Получается быстро – третьи колена его песни, эти неописуемые шелестящие, поскрипывающие фразы несутся одна за другой. При очередном шаге я наступаю на ветку – она сухо и резко хрустит, болью отозвавшись в ушах. Острая обида пронзает мои взвинченные нервы… Нет – не услышал! Видно, не до того ему сейчас! С каждым шагом песня становится все громче и громче, я слышу ее все отчетливее и отчетливее… Вот и сосна – старое, высокое дерево с корявой, здоровенной ветвью у вершины, на которой я и увидел его. Молодой – судя по очертаниям ясно рисующегося в свете зари хвоста. Пацан. Горячий, нетерпеливый пацан. Весь напружиненный, с раскрытым клювом, четко рисующийся на ветке. Самые первые лучи еще не солнца, но уже света освещают его. Он подпустил меня совсем близко и я отлично вижу его - вплоть до лап, в дикой, страстной истоме вожделения терзающих ветку. Я любуюсь коричневым отливом оперения его крыла, мне даже кажется, что я замечаю изумрудный отблеск на грудке. Я стою и млею, наслаждаясь Звуком. Наслаждаясь Словом. Наслаждаясь сознанием того, что я Живу…

Что-то мешает мне. Что-то, что вполне уместно в других обстоятельствах, но чего Сейчас и Здесь быть не должно. Я медленно опускаю ружье. Не сегодня. Сегодня оно отдохнет. Даже самые верные ружья должны иногда отдыхать. Сегодня я пришел в этот Лес не Охотиться, а Слушать. Чтобы услышать Звук, услышать Слово.

И я услышал этот Звук, это Слово. И это Слово было – Любовь. Молодой, но такой древний, предначальный глухарь пел мне о Любви – о вечном чувстве, что является подтверждением Жизни, ее торжеством. Он пел так же, как за многие тысячи лет до Сегодня пел другой глухарь, и, возможно, другой охотник внимал ему и, я почему-то допускаю это, тот, древний, охотник медленно опустил лук со вложенной стрелой и натянутой тетивой. Потому, что он внезапно подумал о Ней – Той, что ждет его у Костра. Той, что ждет его, выполнившего свое мужское предназначение Охотника и Кормильца, показавшего свое умение, свою ловкость, свою силу и выносливость – ради Неё.

И, подумав о Ней, он вдруг с кристальной ясностью понял, что сегодня он принесет Ей не добычу – он принесет Ей другой, но не менее ценный трофей – он принесет Ей свою Любовь.

Я покидал ток еще более осторожно, чем пришел на него. Меня провожала Песня Жизни, Песня Любви. Я бережно, стараясь не потерять ни крупицы, не помять в неумелых, неловких руках, нес эту Песню своей Любимой.

Перейдя болото, я остановился и закурил. Оглянулся и увидел бор, уже вовсю освещаемый лучами утреннего солнца, купающийся в его теплых золотых блестках. Внезапно я понял, что больше не слышу этой назойливой дрожи слуха. Она ушла – я слышал настоящую, Живую Тишину…

Я вернусь в этот Лес. И будет Охота, и будут другие мысли и чувства – волнительные, сильные, но Другие.
Сегодня я слышал Слово.
И это Слово было – Любовь.
Спасибо тебе, Мать-Природа, за то, что Ты даруешь мне и прости меня за то, что я беру у Тебя!

Comments:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Навигация по сайту

Go to top